О создании АПГ 

Идея непрерывности жизни (движения) – основополагающий принцип Учения Живой Этики или Агни-Йоги. Ее применение позволило объединить личный опыт освоения различных режимов движения в общую концепцию стабильности процесса. Найденная связь между этическим и физическим подтвердила физиологическую основу нравственности, а ее практическая реализация получила название Антистрессовая пластическая гимнастика – АПГ.

Антистрессовая – по механизму стрессторможения, предложенному руководителем научно-исследовательской группы проф. Р.Е.МОТЫЛЯНСКОЙ (Журнал "Теория и практика физической культуры" № 3, 1989г., № 5, 1991г.).

Пластическая – по характеру прикладываемых усилий и напряжений.

Гимнастика – по внешнему сходству и повторяемости элементов при акцентировании внимания на связности (стабильности) процесса.

Культура движения

 Термин культура во многом не прояснен, поэтому приходится пользоваться близким толкованием – гармония. Как соразмерность частей, их связь это понятие дает представление о характере процесса, степени его стабильности  и возможности его совершенствования. Так гармоничное движение предполагает, прежде всего, связь с управляющим процессом, т.е. иерархию управления, без чего нельзя представить себе всю цепь соединенных воедино сфер жизнедеятельности – ментально-нравственной, нервной системы и физической.

Таким образом, вся цепь взаимодействия опирается с одной стороны на наш моральный потенциал, иначе говоря – способность к проявлению лучшего чувства, что связано с понятием «этика», с другой – на физический аппарат и характер его движения.

Часто под гармоничным, культурным движением понимают не его характер, но его геометрию только или формы. Между тем, речь должна идти именно о внутреннем качестве физического процесса, которое естественно меняет так или иначе и геометрию.

Эта внутренняя характеристика имеет вполне понятное определение – плавность и по сути является степенью неразрывности потока движения.

В свою очередь, эта непрерывность характеризует степень устойчивости процесса или иначе – его жизнеспособность, т.е. природность.

Таким образом,  культура движения это по своему смыслу качество процесса, в том числе и физического движения, т.е. степень его внутренней целостности, а в восприятии – степень его комфортности или удовольствия.

Переходя к интегральному процессу восприятия, можно говорить об умении испытывать удовольствие от самого процесса жизни как такового. Синоним этого состояния – понятие счастья.

Само понятие культура имеет столько же толкований, сколько и непонимания из-за неопределенности самой его сути. То, что это "почитание света" - известно, но о каком свете идет речь, и почему его надо почитать? Чтобы понять по сути, необходимо использование метода сравнения или аналогий, понимая под этим то, что природные явления сходны в своей основе, т.е., по принципу действия при одновременном разнообразии вариаций, когда речь заходит о конкретных сферах применения или реализации. Так обычный свет нашего светила дает достаточно ясное представление об этом принципе, если учесть то, что, являясь источником, оно одаривает светом, ничего не принимая обратно из отданного. Следует также знать, что человек как микрокосм подобен в своей природе макрокосму, представитель которого – и есть наше светило. Поэтому и человек, в силу единства главного принципа действия, своей основы, просто не может не иметь того же в своей природе. И этот принцип хорошо известен, но, к сожалению, воспринимается слишком отвлеченно, хотя и должен был бы, в силу своей основополагающей важности, быть руководством к действию для всей жизни. Это принцип альтруистической любви – не ждущей взамен и самодостаточной в своей отдаче. Такая отдача также хорошо известна, ибо это - жертва.

Итак, культура – почитание бескорыстной любви, ее жертвенной отдачи. Это язык этики. Но какое касательство это имеет к движению, тем более, к видимому, т.е., нашего аппарата – физического тела? Свести концы с концами не трудно, нужно лишь вспомнить, что любовь – это процесс слияния, рождения качественно нового процесса, удаления того, что препятствует слиянию, т.е., мы говорим о синтезе и достаточно хорошо известном понятии. Кроме того, процесс слияния по своей сути – это ликвидация разделяющих границ, т.е. увеличение степени неразрывности, слитности или непрерывности. Известно, что непрерывность процесса выражается в степени его устойчивости – с одной стороны, а с другой известна просто, как плавность движения. Если присовокупить сюда тот факт, что устойчивость процесса, ее степень, воспринимается нами как комфортность – в противоположность процессу обратному слиянию – деструкции, т.е. разрушению, нарастанию "трещин", увеличению степени разграничений и, соответственно, воспринимаемых как боль – мы приходим к тому, что называется "культурой движения" или АПГ.

Поэтому от плавного физического движения, комфортного восприятия связанных с ним нагрузок, до ориентирования собственного мышления на стремление очистить его от всего антиподного нашей высшей природе, т.е. способности к бескорыстию как главного источника жизненных сил – вся иерархическая лестница процессов, называемых человеком, и есть то,  что понимается как концепция АПГ или "культура движения".

Наконец, говоря о культуре как о свете знания мы приходим к принципу познания неотделимого от его наполнения тем высшим чувством, которое мы определяем как любовь. Т.о. почитание того высшего в нас самих, которое мы называем любовь – знание, иначе говоря – высшее сознание или сфера высших идей, основанных на чувстве, назовем ли мы его альтруизмом или совестью, способностью к состраданию, чувством долга и ответственности – все это дает общее представление о том, в чем состоит то, что мы считаем достойным почитания и связываем с понятием культуры. Важным здесь является ясность в понимании того, как проявляет себя это понятие и чувство с ним связанное во вполне конкретных сферах нашей деятельности и в частности – в физическом движении. О связи с устойчивостью и непрерывностью процесса уже говорилось выше, остается лишь добавить, что комфортность или удовольствие, связанные с физическим процессом, есть проявление этого чувства. При условии стремления к связи со своим высшим принципом или чувством любви комфортность является критерием доминирования процесса синтеза, т.е. восстановления или увеличения общей жизнеспособности организма в целом. Однако, есть еще один аспект понятия культуры, требующий специального внимания. Если мы говорим о свете знания, то необходимо также сказать и о познании света, как дополняющем понятии. Но что есть познание чувства, ведь мы привыкли понимать под познанием работу интеллекта или рассудка, рациума? Принцип действия рациума – дифференциация, чувства – синтез с подконтрольной ему дифференциацией. По этой причине чувство иерархически старше и призвано по самой природе этого процесса управлять дроблением т.е. рассудком, познающим мир на основе принципа дифференциации. Т.о. чувство познает самое себя через подчиненный ему рассудок и в этом заключен основной смысл самого понятия познания.

В этой подчиненности и таится ключ к успеху в познании своей высшей природы или чувства. Рациум, лишенный чувства – лишь скальпель и ему все равно что расчленять. Особенно это нетерпимо, когда такое вторжение происходит в сферу самых тонких восприятий и лучших чувств, где оценка, т.е. деление на части особенно травмирует процесс слияния. И если такое вторжение происходит достаточно длительное время, неизбежны потеря чувствительности и нарастающее огрубление восприятия.

Резюмируя, можно сказать, что в каждом познании ровно столько познания, сколько в нем чувства. Иначе, в противном случае познается разъятый труп. Другими словами смысл познания, его суть заключается в способности к слиянию с тем, что мы познаем, когда рациум действует в контексте, на фоне нарастающего чувства любви к познаваемому.

Тогда слияние рациума и чувства, закрепленное в практике жизни создает то качественно новое восприятие, которое мы называем мудростью.

Рациум же, отделенный от своей основы – чувства быстро выдыхается, ибо вовсе не приспособлен к восприятию всей картины мира во всей ее целостности, а фрагментарное восприятие, даваемое рациумом, имеет дело лишь с омертвелой частью действительности. Тогда, чтобы скрыть свою несостоятельность, он начинает строить удобные для себя иллюзии, погружая человека в мир застывших форм, но не живой реальности. Возвращение к реалиям очень болезненно – ведь что такое самолюбие знаетразом, речь должна идти о высшей устойчивости или стабильности присущей человеку. Если вспомнить, что жизнь – движение, процесс, а устойчивость процесса, это его непрерывность, целостность, то высший принцип нас самих – это принцип целостности. Целостность представлена процессом синтеза, слияния или любви, а в восприятии – то, что мы называем состоянием комфортности, удовольствием, а в высшем проявлении – счастьем. Поэтому стремление человека к удовольствию – это проявление его высшего начала и потому совершенно естественно.

Из сказанного вытекает вывод исключительной важности: только стремлением к проявлению своего высшего начала или любви оправдан поиск человеком удовольствий от жизни. В противном случае это состояние неустойчиво, быстро разрушается и заменяется своей противоположностью – дискомфортом, то есть болью. Это и есть проблема  частичной комфортности или наркомании. Почему так? Высший аспект нас самих, как принцип высшей степени непрерывности, а потому и устойчивости, – ни чем не ограничен (ибо непрерывность и есть отсутствие границ). Все же остальные сферы – ментальная, нервная система, физическая – ограничены в принципе, и потому обладают ограниченным запасом устойчивости, - в том числе и состояния комфортности. Поэтому всякое превышение возможностей данной сферы поддерживать комфортное состояние за счет искусственного воздействия, но не за счет связи с моральным принципом, как источником усиления этого состояния – с неизбежностью приводит к отбрасыванию в противоположное комфортности состояние – деструкции или разрушению самой сферы и боли, передаваемым по иерархической лестнице вниз к физическому телу. После чего требуется более сильное вздергивающее воздействие, чтобы хоть на время компенсировать разрушение и выйти из состояния боли.

Человеку естественно стремиться к удовольствию, но в отсутствии защищающей связи с нравственным законом внутри себя неизбежны ограничения, которые спровоцируют заместить эту связь, что невозможно без усиления дискомфортного состояния. Сказанное можно понять и оценить меру опасности на примере ментальной сферы. Если травмирование дискомфортом более понятно, то противоположное влияние требует внимания. Дело в том, что существует связь между устойчивостью (сферы) и последствиями ее потери. Чем выше эта устойчивость, тем опаснее и деструктивнее эти последствия. Действительно, каждый процесс имеет двойственную природу. И процесс слияния, отвечающий состоянию комфортности, сбалансирован с процессом деструкции, необходимым в качестве подготовительной стадии. Вместе они рождают процесс синтеза (пример – интегральное исчисление или простое растирание в ступке – слипание, рождение нового качества). Поэтому устойчивость процесса синтеза означает устойчивость процессов, как слияния, так и деструкции. И если этот баланс между ними нарушен – скажем чрезмерным искусственным усилением процесса слияния ради временного переживания состояния повышенного удовольствия – мы получим процесс деструкции, неуравновешиваемый процессом слияния, то есть деструкцию  вышедшую из-под его (слияния) контроля. Ибо именно процесс слияния (в синтезе) как процесс, ликвидирующий границы, менее разрывен и потому более устойчив и соответственно управляет процессом разграничения – деструкции или разрушения. Подобное происходит там, где слишком сильные, хотя и положительные эмоции оказываются разрушительными. Проблема взаимоотношения полов также  хорошо иллюстрирует, чем оканчивается погоня за удовольствиями от слияния – от жестокости и извращений до смертельной болезни как цены – за потерю связи с высшим источником чистой, бескорыстной любви – нравственным законом или голосом совести. Даже лучшие человеческие чувства вне этой связи – причем с обеих сторон – обречены на неустойчивость и, в лучшем случае, быстро заменяются привычкой быть вместе и страхом возможной потери. Но, как известно, любовь и страх несовместны, ибо последний отвечает низшему животному принципу. Значит нужно обращаться к процессу высшей устойчивости, называемому чувством, и связать с ним мысль. Что это значит? Прежде всего, следовать принципу иерархии. Если чувство старше, так как этот процесс устойчивее, то прежде, чем думать, надо чувствовать, а продуманное – проверить чувством (как бы положить мысль на чувство). Но как это сделать, если привычное раздражение уже дало свои следствия, и жалеть никого не хочется (разве только себя)?

 Приказать себе быть нравственным нельзя – высшему не приказывают. Но вот приказать себе не быть аморальным можно, ведь аморальность – в сфере мышления, и она подвластна нашей воле. Если добавить уговор – просто уговорить себя – то собственный же опыт будет привлечен, чтобы объяснить себе всю невыгоду и вредоносность раздражения, и тем более ненависти. Повод для раздражения не убрать, - весь мир пропитан, изменить же отношение – можно, если искренне пожалеть – даже когда самому плохо – питающегося ядом раздражения. Есть и мысли, что помогут. Ведь, по сути, весь мир – одна большая больница, а в больнице не принято кидаться друг на друга. Плохо всем, но с сильного особый спрос – остановить заразу и не поддаться соблазну излить яд на обидчика. Поэтому необходимо знать, где свой вред, и найти силы не калечить себя. Идти войной на свою слабость не легко, но нужно, прежде всего, знать, что это неизбежно, а потому и необходимо. Трудно начать, но горшки обжигать все же придется самим. И если в итоге мы окажемся ненужными самим себе, то не нужны и никому.

Действительно, прав сказавший: «Кто никуда не плывет, тому никогда не бывает попутного ветра». А потому,  привет - идущим!

Обновление восприятия

Перемены стали очевидностью, но что будет признаком нового времени? Стремление к знанию, не отягченному догматизмом, основанному на здравом смысле и возможности проверки, а потому заслуживающему доверия.

Но возможность проверки связана с критическим мышлением, даваемым рациумом и имеющим дело с конкретным фактом, а здравый смысл - есть способность чувствовать идею, стоящую за этой конкретностью.

Действуя совместно, они могут дать ту полноту картины восприятия, которая называется действительностью.

Положив старшинство чувства, ибо его вершина - любовь, можно достичь единства восприятия, когда прочувствованное решение доведено до конкретного рациумом. Это единство и есть главное условие обновления восприятия и нарастающего интереса к жизни.

Но нужно вначале утвердиться на чувстве, ибо без него самый изощренный ум бесплоден и лишь отяготит бесполезными подробностями. В этом утверждении годны лишь те подходы, которые опираются на природу нас самих. И если человек создан для блаженства, то именно комфортное состояние будет критерием отбора в поиске своего метода.

Так, предложенная Антистрессовая пластическая гимнастика или культура движения, построенная в соответствии с принципом непрерывности и комфортности процесса, будет тем инструментом, который позволит найти свой подход ко всей системе жизненных нагрузок, а в более широком плане - ко всей жизни вообще.

 Фундаментальные исследования и последующая практическая апробация подтвердили  эффективность данного подхода. Тем самым создаются уникальные возможности консолидации, когда мировоззренческая позиция главы государства, подтвержденная авторитетом фундаментальной науки, может служить ориентиром решительно для всех, так как опирается на базовый принцип стабильности применительно к главному - человеческому фактору - не только для поддержания здоровья, но если говорить более определенно, то просто для выживания.

Помощь в решении этой задачи и призван оказать этот сайт.

Всероссийская газета

Спорт в школе. Методическая газета для учителей физкультуры №20 (398) 16-31 октября 2006